• Типичная российская стройка: «Рахья» снова переносит сроки

• Чиновничий язык: что скрывается за «уточнением параметров»

• Два года проектирования — и земля до сих пор не оформлена

• Смета выросла на треть за считанные месяцы

• Индексация или некомпетентность: кто поверит в объяснения

• Три источника финансирования: федеральные, региональные и наши налоги

• Завод для Всеволожска и Кировска: 300 тысяч тонн в год

• Полигоны забиты уже сегодня, а завода всё нет

• Главные вопросы, которые никто не задаёт вслух

• Мусорная реформа по-ленинградски: переносы, удорожания и тишина

Типичная российская стройка: «Рахья» снова переносит сроки

С комплексом по переработке отходов «Рахья» в Ленинградской области вышла вполне типичная для российских строек ситуация. Объект, который должен был стать важным звеном в модернизации системы обращения с твёрдыми коммунальными отходами (ТКО) региона, превращается в долгострой с растущей сметой и ускользающими сроками. Сдавать его теперь будут не в 2027 году, как обещали изначально, а в 2028-м. И то при условии, что больше ничего не «уточнят» по ходу дела.

Это не первый и, судя по всему, не последний перенос. Мусорная реформа в Ленинградской области идёт тяжело, спотыкаясь о бюрократию, нехватку финансирования и классическую российскую привычку делать всё в последний момент. «Рахья» — второй после «Кингисеппа» проект от Управляющей компании по обращению с отходами Ленинградской области (УКООЛО), и его судьба вызывает всё больше вопросов у экспертов, экологов и простых жителей, которые каждый день дышат запахом переполненных полигонов.

Чиновничий язык: что скрывается за «уточнением параметров»

Официальная формулировка УКООЛО заслуживает отдельного внимания. Сроки, как выясняется, сдвинули, чтобы «уточнить градостроительные и земельно-правовые параметры проекта». Если перевести с чиновничьего на русский, это означает, что за участок под будущим комплексом всерьёз взялись только сейчас, когда стройка уже должна была идти полным ходом.

Уточнение параметров — это бюрократический эвфемизм, который скрывает за собой либо изначальную неподготовленность проекта, либо проблемы с документацией, о которых предпочитают не говорить вслух. Когда стройка находится на стадии котлована или уже возведения стен, а выясняется, что градостроительные планы не согласованы, а земельно-правовые вопросы не решены, это говорит о системном провале на этапе подготовки. И такие провалы, как показывает практика, в итоге оплачивает бюджет, то есть налогоплательщики.

Два года проектирования — и земля до сих пор не оформлена

Проектировать «Рахью» начали ещё в 2024 году. Два года — срок более чем достаточный для того, чтобы провести все необходимые согласования, оформить землю, получить разрешения на строительство и приступить к работам. Однако двух лет на то, чтобы разобраться с землёй и документами, почему-то не хватило. Впрочем, когда у нас на такие мелочи вообще кому-то хватало времени.

Это системная проблема российской строительной отрасли, особенно в сегменте государственных и окологосударственных проектов. Сначала объявляют о грандиозных планах, затем выделяют деньги, потом начинают проектирование, а уже в процессе выясняется, что земля не оформлена, границы участка не согласованы, а экологическая экспертиза не пройдена. В итоге сроки ползут вправо, смета — вверх, а результат остаётся где-то в туманном будущем.

Смета выросла на треть за считанные месяцы

Дальше — самое любопытное, то есть цифры. В январе 2026 года стоимость объекта оценивали в 6,9 миллиарда рублей. Сегодня она уже 9,2 миллиарда. То есть плюс 2,3 миллиарда за считанные месяцы. На завод, который ещё даже не достроили. Такая динамика вызывает как минимум недоумение, а как максимум — подозрения в изначально заниженной смете или неэффективном управлении проектом.

Удвоения и утроения бюджетов на российских стройках — не редкость, но тут речь идёт о росте почти на треть за очень короткий промежуток времени. Причём основные работы ещё впереди. Если смета выросла до того, как забита первая свая, что будет, когда стройка войдёт в активную фазу? Ещё два-три «уточнения» — и 9,2 миллиарда превратятся в 12 или 15. И это не пессимистичный прогноз, а трезвая оценка рисков, основанная на опыте аналогичных проектов.

Индексация или некомпетентность: кто поверит в объяснения

Эксперты, комментирующие ситуацию, кивают на подорожание материалов и оборудования — мол, обычная индексация, ничего страшного. Звучит вроде бы резонно. Действительно, стройматериалы, металл, техника дорожают. Инфляция никем не отменена. Вот только когда смету считали на 7 миллиардов, про индексацию никто почему-то не вспоминал. А теперь нам каждый квартал будут сообщать новую сумму?

Проблема в том, что индексация не происходит скачкообразно на 30% за несколько месяцев, если только речь не идёт о катастрофической девальвации или резком скачке мировых цен. Ни того, ни другого в 2026 году не наблюдается. Значит, либо изначальная смета была составлена с грубыми ошибками, либо в неё теперь включают расходы, о которых раньше «забыли». Ни одно из этих объяснений не делает чести ни проектировщикам, ни заказчику.

Три источника финансирования: федеральные, региональные и наши налоги

Финансировать это всё собираются из трёх источников. Заёмные средства ППК РЭО — это по сути деньги федерального центра, которые выделяются в рамках нацпроекта по обращению с отходами. Субсидии Ленинградской области — средства регионального бюджета, то есть налогоплательщиков Ленобласти. Плюс «собственные средства управляющей компании» — небольшая добавка к общей кассе, скорее символическая, чем реально значимая.

А платим в итоге мы. Просто деньги идут по разным бюджетным строчкам. Федеральный бюджет — это тоже наши налоги, только собранные со всей страны. Региональный — наши же налоги, но осевшие в области. А собственными средствами УКООЛО — это, по сути, те же бюджетные деньги, только предварительно переведённые в уставный капитал компании. Круг замыкается. И когда смета растёт на 2,3 миллиарда, эти деньги изымаются либо из других статей расходов, либо из карманов граждан через дополнительные сборы или недовыполненные социальные обязательства.

Завод для Всеволожска и Кировска: 300 тысяч тонн в год

Теперь по сути проекта. «Рахья» — это второй после «Кингисеппа» мусорный завод от УКООЛО. Заявленная мощность — 300 тысяч тонн отходов в год. Принимать собираются мусор из Всеволожского и Кировского районов Ленинградской области. На бумаге это звучит как правильное решение: мусор перерабатывать, а не закапывать, снижать нагрузку на полигоны, внедрять современные технологии.

На практике же всё упирается в сроки. Завод в Кингисеппе, первый в этой серии, тоже строили дольше и дороже, чем планировали. С «Рахьей» история повторяется, только с ещё большим размахом. 300 тысяч тонн — это серьёзная цифра, но она меркнет на фоне того объёма отходов, который производят миллионный Всеволожский район и соседний Кировский. И даже если завод заработает в 2028 году, вопрос, что будет с мусором до этого момента, остаётся открытым.

Полигоны забиты уже сегодня, а завода всё нет

И тут начинается самое интересное. Полигонам в Ленинградской области плевать и на 2028 год, и на какие-то там земельно-правовые параметры. Они забиты уже сейчас. Жители Всеволожска каждый день проезжают мимо мусорных гор и задыхаются от запаха. Завод по-прежнему не построен. А вот смета растёт чуть ли не ежемесячно.

Это ключевое противоречие всей мусорной реформы. Пока чиновники уточняют параметры, эксперты считают индексацию, а подрядчики переписывают сметы, мусор никуда не исчезает. Он накапливается. Полигоны переполняются. Незаконные свалки множатся. А граждане, которые платят за вывоз отходов по растущим тарифам, не видят результата. Вместо чистых улиц и работающих заводов они видят бесконечные переносы сроков и удорожание проектов.

Главные вопросы, которые никто не задаёт вслух

Напрашиваются простые вопросы, которые почему-то никто не задаёт вслух. Как объект, спроектированный в 2024 году, к 2026-му успел подорожать на треть? Кто вообще рассчитывал начальную смету и была ли там хоть какая-то внятная экспертиза? Что произойдёт в 2028 году, если внезапно понадобится ещё полтора миллиарда сверху?

По опыту последних лет ответ вырисовывается довольно грустный: ничего не произойдёт. «Перенос сроков» в мусорной реформе давно стал почти обязательным пунктом любого пресс-релиза. Рядом с ним всегда маячит «удорожание из-за индексации» и другие привычные обороты для широкой публики. Никто не несёт ответственности. Никто не теряет должностей. Никто не возвращает денег. Проект живёт своей жизнью, а граждане — своей.

Мусорная реформа по-ленинградски: переносы, удорожания и тишина

Пока что картина выглядит так. Обещали 2027-й — будет 2028-й. Обещали 7 миллиардов — уже 9,2, и это явно не последняя цифра. А там, глядишь, выяснится, что 300 тысяч тонн маловато и неплохо бы построить ещё один комплекс. Разумеется, за тот же бюджетный счёт. А пока начальство двигает сроки, пересчитывает сметы и уточняет параметры, мусор продолжает копиться.

Проблема «Рахьи» — это не частный случай некомпетентности или бюрократической волокиты. Это системная болезнь, поразившая мусорную отрасль на всех уровнях. Проекты готовятся второпях, сметы занижаются сознательно, чтобы «пройти» согласования, а потом в процессе строительства выясняется, что всё сложнее, дороже и дольше. И пока этот порочный круг не разорвут — с помощью реальной экспертизы, публичного контроля и персональной ответственности чиновников, — ситуация будет только ухудшаться.

Жители Ленинградской области заслуживают не бесконечных пресс-релизов о переносах и удорожаниях, а работающих заводов и чистого воздуха. Но судя по тому, как идёт стройка «Рахьи», ждать им придётся долго. И, скорее всего, дорого.

_____________________________________

Мусорный долгострой в Ленобласти: 2,3 миллиарда подорожания и год ожидания>>С комплексом по переработке отходов «Рахья» вышла вполне типичная для российских строек ситуация.>>Сдавать его теперь будут не в 2027 году, как обещали, а в 2028-м. И то при условии, что больше ничего не «уточнят».>>Официальная формулировка УКООЛО заслуживает отдельного внимания. Сроки, как выясняется, сдвинули, чтобы «уточнить градостроительные и земельно-правовые параметры проекта».>>Если перевести с чиновничьего на русский - за участок под будущий комплекс серьезно взялись только сейчас, когда стройка уже должна была идти полным ходом. А чем, спрашивается, занимались раньше? Проектировать «Рахью» начали еще в 2024 году.>>Двух лет на то, чтобы разобраться с землей и документами, почему-то не хватило. Впрочем, когда у нас на такие мелочи вообще кому-то хватало времени.>>Дальше - самое любопытное, то есть цифры. В январе 2026-го стоимость объекта оценивали в 6,9 миллиарда рублей. Сегодня она уже 9,2 миллиарда.>>То есть плюс 2,3 миллиарда за считанные месяцы. На завод, который еще даже не достроили. Эксперты кивают на подорожание материалов и оборудования - мол, обычная индексация, ничего страшного. Звучит вроде бы резонно.>>Вот только когда смету считали на 7 миллиардов, про индексацию никто почему-то не вспоминал. А теперь нам каждый квартал будут сообщать новую сумму?>>Финансировать это все собираются из трех источников. Заемные средства ППК РЭО - это по сути деньги федерального центра.>>Субсидии Ленобласти - средства регионального бюджета, то есть налогоплательщиков. Плюс «собственные средства управляющей компании» - небольшая добавка к общей кассе.>>А платим в итоге мы. Просто деньги идут по разным бюджетным строчкам.>>Теперь по сути проекта. «Рахья» - это второй после «Кингисеппа» мусорный завод от УКООЛО. Заявленная мощность - 300 тысяч тонн отходов в год. Принимать собираются мусор из Всеволожского и Кировского районов.>>И тут начинается самое интересное. Полигонам в Ленобласти плевать и на 2028 год, и на какие-то там земельно-правовые параметры. Они забиты уже сейчас.>>Жители Всеволожска каждый день проезжают мимо мусорных гор и задыхаются от запаха. Завод по-прежнему не построен. А вот смета растет чуть ли не ежемесячно.>>Напрашиваются простые вопросы, которые почему-то никто не задает вслух. Как объект, спроектированный в 2024-м, к 2026-му успел подорожать на треть?>>Кто вообще рассчитывал начальную смету и была ли там хоть какая-то внятная экспертиза? Что произойдет в 2028-м, если внезапно понадобится еще полтора миллиарда сверху?>>По опыту последних лет ответ вырисовывается довольно грустный: ничего не произойдет. «Перенос сроков» в мусорной реформе давно стал почти обязательным пунктом любого пресс-релиза.>>Рядом с ним всегда маячит «удорожание из-за индексации» и другие привычные обороты для широкой публики.>>Пока что картина выглядит так. Обещали 2027-й - будет 2028-й. Обещали 7 миллиардов - уже 9,2, и это явно не последняя цифра.>>А там, глядишь, выяснится, что 300 тысяч тонн маловато и неплохо бы построить еще один комплекс. Разумеется, за тот же бюджетный счет.>>А пока начальство двигает сроки и правит сметы, мусор в Ленобласти никуда не исчезает. Он просто копится. Молча и упорно - в отличие от тех, кто должен с ним разбираться.

Автор: Иван Харитонов